Интерьер О нас Галерея Новости Контакты Статьи

Реставрация – гибель или возрождение

Лувр, Прадо, Метрополитен-музей, Эрмитаж, Третьяковка, знаменитые галереи Рима и Флоренции... 

Люди устремляются туда толпами или предпочитая одиночество, галопом пробегают по залам или часами простаивают у любимых творений. Что же они видят! Те ли перед ними шедевры, которые создали великие мастера! Проходят годы, столетия. Поколения сменяют друг друга, преображая мир и привнося иные, чем прежде, представления о плохом и прекрасном. Меняется само наше зрение. А здания, скульптуры, картины — конечно, не все — остаются, но ведь и их век отмерен. Вправе пи мы его искусственно продлевать! Как точно определить, чему жить, а чему!.. И что, собственно, означает продлить жизнь произведению искусства! Где та грань, за которую не моги, потомок, ступить, за которой — непозволительное творчество! Этим и многим другим, не менее сложным вопросам, посвящена книга реставратора с мировым именем Сары Уопден «Насилие над образом». Книга адресована специалистам, но, надеемся, прочтут ее и дилетанты. Прочтут и задумаются над тем, что казалось им раньше простым и понятным. Прочтут, сопереживая, ибо речь в ней о милосердии, о гуманном отношении к старым произведениям искусства — неисчерпеемому источнику радости и вдохновения, беззащитному перед временем и людьми.


Если бы Тициан или Леонардо да Винчи вдруг оказались сегодня в каком-либо из крупных музеев мира, где хранятся их произведения, они бы просто не узнали собственных работ, так сильно изменились полотна от преднамеренного человеческого вмешательства. И дело тут не в сюжетах (истории, некогда «рассказанные» художниками, в основном остались прежними). Но краски: искусные мазки, равновесие цвета и тона, нежные лессировки — самое драгоценное и уязвимое в живописи — позволяли себе поправлять ремесленники от искусства. Многие картины мастеров стараниями реставраторов превратились в призраки, сохранившие лишь прежние очертания. В них стало куда больше общего с репродукциями из музейного киоска, чем с великим искусством.

После увиденного Леонардо мог бы потребовать очной ставки с новейшими знатоками прекрасного. Тогда из выставочных залов современной публичной галереи его бы провели в большой реставрационный зал. И Леонардо, один из первых, кто решился на анатомическое вскрытие, ужаснулся бы. Картины, которые в последний раз он видел на своем мольберте или в том месте, для которого они предназначались, лежат здесь на столах, словно пациенты в операционной, в окружении сложных механизмов и врачевателей-профессионалов, преспокойно вскрывающих выстроенный некогда мазок за мазком хрупкий живописный слой картин, едка ли принимая во внимание такие не поддающиеся точному вычислению факторы, как особые эффекты света и лака, оптические иллюзии, задуманные художником. Если бы Тициану и Леонардо да Винчи действительно довелось пережить нечто подобное, им ничего бы не оставалось, как с прискорбием заключить, что, судя по отношению к их искусству, двадцатый век настолько же деспотичен к прошлому, насколько явно презирает будущее.

Реставрация живописи за последние пятьдесят лет достигла небывалого размаха. Если мы- в скорой времени себя не обуздаем, с живописью произойдет то, что в XIX веке случилось со многими соборами Европы, когда реставрация, по словам Джона Рескина, «означала наиболее полное разрушение, которое только может претерпеть здание...». Но если разрушительные последствия близорукого отношения к архитектуре становятся нам все более очевидными, то успехи «самоуверенной», день ото дня наращивающей темпы реставрации живописи все еще мало кого беспокоят. Мы помним трагические результаты злоупотребления новейшими препаратами в медицине и, к сожалению, до сих пор видим подобное в деле сохранения произведений искусства. Такой подход особенно характерен для Америки и Великобритании, возможно, из-за нашего чрезвычайно быстрого технического прогресса. К тому же исторически мы оказались вне главных течений развития изобразительных искусств в Европе. У нас нет глубоких традиций, той унаследованной преемственности, мудрость которой рождает истинную скромность реставратора по отношению к великому произведению искусства.

Что же касается живописи XX века — а в ней мы более преуспели,— то она основывается на принципах разрывности, расчленения. Само целостное понятие «картина» было разрушено с приходом абстракционизма. Оборвались духовные нити, идущие от художников, писавших изображения святых — нити благочестия, нити профессионального мастерства, хотя мы не перестаем восхищаться произведениями старых мастеров, устраивая одну их выставку за другой. Не следует, однако, забывать, что в искусстве, как и в религии, посещение церкви легко спутать с набожностью.

Наше отношение к шедеврам прошлого и, следовательно, к их сохранению основано на иллюзорной уверенности, что само прошлое нам стало абсолютно доступно, ибо мы, как нам кажется, победили время. И действительно, оснащенные компьютерами библиотеки мгновенно выдают в виде репродукций и микрофильмов любые произведения искусства. И эта «технология тотального обретения» создает иллюзию власти, при которой прошлое представляется всего лишь слугой настоящего. Да, мы уважаем древние времена, но при этом стремимся как бы вместить их в наши пределы.

Современная культурная мода также притупляет нашу чувствительность: музыка становится громче, а слух наш грубеет. Всевозрастающее количество пронзительных цветов и форм, вспыхивающих вокруг нас, ослабляет восприимчивость к более модулированному языку великой живописи. А не может ли быть так, что именно доступность художественного наследия всех времен и народов, снижая нашу творческую активность в одном смысле, стимулирует ее в другом? Ведь сегодня ни один сколько-нибудь серьезный критик не станет утверждать, что в последней четверти XX века живопись находится на высоте. А потому не оказывается ли современное пиршество реставрации неким странным порождением неосознанного желания, используя несомненное превосходство в науке и технике, бесцеремонно внедриться в уязвимые ткани созданных в прошлом произведений, явно превосходящих нынешние в художественном отношении, и тем самым вознаградить себя за ущербность собственного творчества?.. Другая бытующая ныне иллюзия состоит в убежденности, что светлые, кондиционированные, якобы совершенно безопасные залы современных государственных музеев — идеальное место хранения принадлежащего нам великого живописного наследия. Мы воображаем, что полотна будут в большей безопасности там, где они защищены от прихотей частных владельцев и облагодетельствованы постоянным наблюдением.

Не так ли, отправляя престарелого родственника в приют, мы уверяем себя, что там ему, окруженному профессиональной заботой, «будет намного лучше». Но давайте разберемся. Как правило, картинная галерея расположена в центре многолюдной, загрязненной столицы, и перевозя туда картину, вы изымаете ее из привычной среды, например, церкви или сельского дома, где она, быть может, провела века.


Далее, независимо от состояния, картина попадает в руки реставраторов, так как для данной галереи она пока — некий чужеродный элемент, который должен быть подогнан под местные стилистические нормы, прежде чем галерея поглотит его. При этом картины-«счастливицы» отделываются простои чисткой поверхности, но большинство полотен оказывается среди жертв более радикального внимания. К сожалению, на Западе реставраторы часто работают как уборщики школ или улиц, чистящие потому, что наняты чистить, даже если та же работа была проведена накануне.

А возникни среди ученых спор об авторстве или атрибуции, и уже одно это повысит вероятность «приведения картины в порядок», ее просто начнут переделывать в соответствии с намеченной целью. Скажем, если картина видится как пример раннего периода творчества художника, то при подгонке под этот образ ее невольно сделают бодрее и наивнее, чем она есть на самом деле. Но и это не все. Картину вряд ли оставят в покое даже после того, как ее обработка будет закончена. Вокруг картины поднимут ненужную суету: сменят раму, начнут перевешивать, потом одалживать в другие галереи в дальних странах — словом, заставят вести деловую жизнь. И всякий раз, когда картина будет стронута с места, возникнет риск новых повреждений, а новые повреждения означают дальнейшую реставрацию, которая в конце концов выйдет за пределы непосредственно пораженных мест. И наконец, через залы современных публичных художественных галерей проходят тысячи посетителей. Некоторые из них не отказывают себе р, желании потрогать изображения руками.

Знаменитые полотна продолжают привлекать внимание воров и сумасшедших, а сигнальные устройства часто устанавливают так, что они контактируют с холстом. По прошествии некоторого времени это, наверное, скажется картине во вред. Справедливости ради нужно заметить: в частных коллекция; шедеврам тоже не очень спокойно. Владелец может их продать, и произведении искусства все чаще и чаще переходят из рук в руки. А что до различных средств технологического вмешательства, то сегодня они равно доступны как государственным музеям, так и частным коллекционерам, и последние, конечно же, соблазняются и применяют эти средства на практике.

Однажды было намечено, что существуют два надежные способа убить картину — отреставрировать или совсем не реставрировать... Кстати, не странно ли то, что на сей счет почти но бывает публичных дискуссий? Памятен лишь спор, разгоревшийся в вашингтонской Национальной галерее по поводу грубой обработки «Пейзажа с мельницей» Рембрандта, вызвавшей такую шумиху, что картину на год задержали в отделе реставрации, пока длилось официальное расследование. Но в основном реставраторы действуют смело и радикально, по крайнем мере и Великобритании и Америке, не беспокоясь о том, что могут подвергнуться критике.

Боюсь, глядя на нас, и такие страны, как Франция, Голландия, Италия и Россия, изменят свою осторожную политику в этой области. Почему же до сих пор не возникло протеста против произвола реставраторов? Очевидно, реставрация в целом все еще кажется обывателю каким-то редкостным явлением, почти не соприкасающимся с обыденной жизнью. В большинстве своем люди недопонимают, что живописные полотна, выставленные для обозрения, так или иначе уже не те, которые некогда создала рука мастера. Только скандальные случаи явно переусердствовавшей реставрации отзываются взрывами негодования, но тогда даже профан видит: что-то явно не так.

А вообще научность реставрационных методов сбивает наблюдателя с толку, и привыкшим доверять специалистам он отступает. Другое объяснение, кажущееся парадоксальным,— это относительная отсталость самой техники реставрации. Наука сравнительно недавно пришла в эту область. Новые методы все продолжают появляться, но торопливое стремление опробовать их в «деле» вряд ли можно приветствовать. Хотелось бы, чтобы меня правильно поняли: нам нужно не меньше науки, а наука лучшая, и больше сдержанности, тонкости в ее использовании. Интересно, что, несмотря на всю очевидность факта, мы так и не можем постигнуть до конца, что, реставрируя то или иное произведение искусства, доставшееся нам в наследство, мы неизменно подгоняем его под современное представление о прекрасном. Кстати, эволюцию вкусов разных эпох: являет история и самой реставрации: известно, что в XVIII столетии мастера, обрабатывая картины, подсветляли и, в XIX подтемняли.

Но лучший показатель мимолетности вкуса — история подделок.

Весь список

Где купить картину в Ярославле?

Художник Виталий Ермолаев

Художник Андрей Кноблок

Художник Андрей Аранышев

Картины художника Андрея Аранышева

Аранышев Андрей

Аранышев художник купить картины

Стеклянный фартук для кухни

Интерьерные жалюзи с фотопечатью

Стекло как искусство

Витражи в современности

Шкаф – купе с витражами – оригинальная идея для вашего интерьера

Преимущества экрана на кухню из стекла

Как выбрать подарок для руководителя?

Что такое "кухонный фартук", и с чем его едят?

Зачем нужен фартук на кухню?

Витражи как элемент декора

Как сделать квартиру уютной?

Как украсить потолок квартиры?

Как правильно выбрать и где разместить картину

Применение стеклянных фотопанелей в интерьере

Китч, как составляющая современного искусства

Техника витража, как сделать "паяный" витраж?

Где можно установить витраж?

Фотофасады для шкафов-купе

Витраж, как элемент декора

Как выбрать подарок начальнику?

Преобразите ваши окна!

Шкафы с витражами

Фотодизайн в мебели

Фотодизайн в интерьере

Разнообразим интерьер с помощью картин

Фотопечать на плитке

Картина, как декоративный элемент интерьера

Арт-искусство в современном мире

Стекло - витраж

Новейшая технология печати и её приемущества

Шкафы-купе с фотопечатью

Фотопечать на шкафах купе

Современный дизайн кухни

УФ-печать - преимущества и отличия от сольвентной печати

Фотопечать на оргстекле

Что такое ультрафиолетовая печать?

Стеклянные фартуки для кухни

Шкаф-купе с фотопечатью

Фартуки из стекла

Художник в рекламе

Золото скифов

Андрей Рублев - художник

Господин-живописец Виталий Ермолаев

Два женских портрета

Художники и живопись

Художники и изображения эпохи возрождения. Две системы перспективы

Девушка, освещенная солнцем - в зале Третьяковской галереи. Полотно В. А. Серова

Реставрация – гибель или возрождение

РУССКАЯ ЭМАЛЬ XVI-XVII ВЕКОВ

Рембрандт «Поклонение волхвов». Оригинал, копия, подделка..

Пространство Сезанна. Художник мировой живописи

Патенты художников. Коды искусства

Фрески Сикейроса

Художник Виталий Ермолаев. Выставка

Вторая жизнь картин - реставрация картин

Живопись, искусство

Профессиональные художники, художественное богатство камня.

Это Ван-Гог

Художник и буква

Художник и буква - часть 2

Загадочное свойство некоторых портретов и картин

Галерея дома и в офисе

Стоимость картин, продажа картин

Андрей Аранышев - статья из журнала ЭК сентябрь 2008

Картина Матисса из коллекции Сен-Лорана продана за 32 млн евро

Президент России Дмитрий Медведев поздравил с 85-летием Андрея Васнецова

При перепечатке или любом другом использовании активная ссылка на http://krikoart.com/ - обязательна